Что такое "казус белли"?

казус беллиЛюди воевали друг с другом всегда. Пращуры в звериных шкурах вместо бронежилетов нападали с дубинами на соседнее племя, чтобы отбить рощу с обилием дичи, или участок реки с хорошей рыбалкой, или добыть себе женщин побольше и помоложе. Придумывать какие-то поводы к военным действиям или вести долгие переговоры было ни к чему. Быстренько напали, врагов разогнали и ничего никому не надо объяснять. 

Пролетали века, цивилизация крепчала и нападать на соседние народы по старинке стало неприлично. Война стала делом серьёзным и требовала обоснований. Выход нашли хитроумные граждане древнего Рима. Прежде, чем воевать с неугодным народом, империя выдвигала ему ультиматум. Нетрудно догадаться, что требования ультиматума были невыполнимы и, часто, оскорбительны для соседей. Ответ варваров не мог быть положительным. И полководцы Рима со спокойной совестью вели свои легионы в бой.
 
В римском праве это и называлось casus belli, или формальный повод к войне. Мало что изменилось и в следующие столетия. Если война созрела и некое государство жаждало отстаивать свои интересы огнём и кровью, повод всегда находился. А если и не находился, то его можно было и создать своими руками. Так даже надёжнее.
 
Первая мировая война началась с убийства австрийского эрцгерцога Фердинанда в Сербии. Сербские власти не были в этом замешаны, герцог погиб от рук подпольщиков, но Автро-Венгерскую империю это не волновало. Война грянула. Вторая мировая началась с провокации переодетых в польскую форму немецких солдат на границе Германии и Польши. Пропаганда Геббельса захлёбывалась в гневной истерике. Судьба Польши была решена.
 
Сегодня «казус белли» официально отменён. Мир стал ещё цивилизованнее и для начала военных действий приходится спрашивать разрешения в ООН. Хотя, можно и не спрашивать, особенно если создать добротный «казус белли». В ООН пошумят, пошумят да перестанут. А война уже идёт. Так было в Югославии, Ираке, Ливии. И это ещё не раз повторится. Очень удобным изобретением оказался casus belli, забвение ему, увы, не грозит.